В эпоху, когда информация множится с невероятной скоростью, и изделия презентуются рынку уже с готовыми BIM-моделями, доступными для скачивания, кто сможет остановить пользователей, стремящихся самостоятельно создавать объекты, на разработку, прототипирование и воплощение которых потрачены сотни человеко-часов? И кто должен просвещать экономных потребителей, что концепция «дешевле и быстрее» не всегда означает дизайн в его истинном понимании?
Но ключевой вопрос, который ставит первая коллекция Blå Station 2025 года, а именно модель авторского стула P.Y.R., звучит так – несёт ли это хоть какой-то смысл? Для самого бренда и шведского дизайнера Дэвида Эрикссона – безусловно!
P.Y.R. – это приглашение к рефлексии и, одновременно, побуждение к активным шагам, выраженное через акцент на концепции, что сама процедура созидания является фундаментальной частью конечного результата, и что, на первый взгляд, простые для тиражирования элементы вовсе не так просты, как может показаться. Они, напротив, представляют собой сложные сущности (несмотря на лаконичность), требующие защиты и ограждения от потенциально «ненадлежащего применения». Название стула P.Y.R. не возникло из ниоткуда – это аббревиатура от Protect Your Rights (Защитите свои права), что сразу закладывает социально-политическую основу. По факту, бренд транслирует: «Защита моих прав – это и ваша защита. Аналогичные, либо почти такие же, но дешевле и хуже качеством, не приведут ни к лучшим товарам, ни к светлому будущему, ни к лучшему миру!».
И Йохан Линдау, генеральный директор и арт-директор Blå Station, вторит сказанному: «Я мечтаю о мире, где ответ на копирование звучит так: Нам это не нужно. В таком мире наш безусловный выбор – оригинал!». Ландау в этом своем взгляде не одинок. Вальтер Гропиус, возможно, предвидел это, когда говорил: «Баухаус ведет борьбу с имитацией, низким качеством и художественной самодеятельностью».
Строго выдержанный P.Y.R. – стул сконструирован из связанных компонентов: спинка, поддерживаемая наклонными вертикальными стойками, и сиденье, представляющее собой элементарную деревянную панель, стыкуются под углом, покоясь на устойчивом основании, напоминающем букву «Н», составленную из прямоугольных секций, короткие грани которых соприкасаются с полом, как полозья саней. Одноцветное оформление – от базовых оттенков до алого и индиго – акцентирует лаконичность формы – лёгкие узоры, имитирующие древесную фактуру, вносят текстурный нюанс в жёсткую эстетику.
Ошеломляющая геометрия и «инновационная простота» стула, как её преподносит бренд, невольно рождают споры о первенстве: оригинальность или же копирование в сфере дизайна? И хотя его силуэт способен навеять воспоминания о знаковых направлениях дизайна, например, о De Stijl – в частности, о кресле Zigzag или культовом Red Blue Chair Геррита Ритвельда (изначально не красном, не синем, да и вовсе без определенного цвета), восхваляющем минимализм и геометрические взаимосвязи, – совершенно уникальный дизайн может показаться легко копируемым, поднимая вопросы авторских прав, которые приобретают всё большую значимость в современном мире искусственного интеллекта.
Проблема, как ни странно, заключена в парадоксальном аспекте: дизайн, на первый взгляд, представляется универсальным, даже, вероятно, неизбежным, но именно его нюансы – тонкие пропорции, тщательно подобранные материалы, изысканная отделка – в совокупности с колоссальным объёмом исследовательских усилий, делают его по-настоящему неповторимым. В данном проекте явно прослеживается философская глубина, которой обладает дизайнер Дэвид Эрикссон.
«Я стремлюсь, чтобы вещи несли в себе смысл. Необходимо осознавать обоснованность облика и функциональности. Дизайнер – часть целого процесса. Это не просто предмет, это вклад в формирование общественной структуры».
Провокация – старый знакомый для мира дизайна! Вспомним модернистов, таких как, например, новаторы, вырывавшие привычные вещи из их обыденной среды (например, автомобильная фара и удочка в составе лампы Toio, или тракторное сиденье, послужившее основой для табурета Mezzadro), эти деятели ломали привычные представления о границах между утилитарностью, искусством и дизайном. Или вспомнить эксперименты Radical Design, ставившие под сомнение привычные устои и место дизайна в современном обществе. Дизайн перестал быть банальным способом решения задач, превратившись в инструмент «постановки вопросов», оспаривая основы массового производства, рыночную логику и упрямый функционализм.
Аналогично, Ericsson и Blå Station инициируют размышления и диалог о природе оригинала в мире, где лаконичный и практичный дизайн подвергается тиражированию, заимствованию или адаптации. P.Y.R. и сопутствующая ему история, усиленная «паспортным» факсимиле, удостоверяющим его уникальную идентификацию, ставят своей целью бросить вызов обесцениванию подлинности в угоду экономичным копиям в рамках актуальной потребительской культуры. P.Y.R. – это вызов, не только благодаря своим формальным особенностям, но и способности стирать грани между модернистским архетипом и аутентичным художественным самовыражением...
